avderin (avderin) wrote,
avderin
avderin

Живая история.

В СССР всю историю часто сводили к идеологии, типа, эти плохие, эти сволочи, эти агенты Гоминьдана, а вот эти – кристальные люди. С которых надо брать пример. При этом фактология как-то вообще опускалась. Нас заставляли заучивать оценки событий и людей, а о самих событиях мы при этом ничего не знали. И про людей, которых нас заставляли ругать или восхвалять, мы зачастую тоже почти нечего не знали. Например, Кронштадтский мятеж. В учебнике говорилось о его контрреволюционности, о том, что он был поднят кулаками и монархистами… А что на самом деле происходило тогда в Кронштадте – об этом нигде ни слова. Ни в одной книжке. Это была совершенно запретная тема. К библиотечным спецхранам я допущен не был – и поэтому отсутствие письменных источников как-то старался компенсировать живым общением. Благо, тогда ещё были живы люди: и раскулаченные, и переселённые, и служившие в белой армии (о чём они, естественно, старались молчать) …
Где-то году в 1975-м ездил я по Украине. В том числе, был во Львове. Заглянул в университет. И разговорился там с одной женщиной-преподавательницей. Доцентом-биологом. Часа два она мне просто рассказывала про свою жизнь.
Прошло 40 лет, а я до сих пор помню её рассказ. На меня, паренька, выросшего в отгороженном от всего мира Советском Союзе, он произвёл большое впечатление.
Женщина родилась во Львове, в семье галицких интеллигентов-русофилов. Кстати, таких в тогдашней австро-венгерской Галиции было очень много. Их стараниями в крае издавалось множество газет на русском языке. Родители были украинцы (при том, что Львов был польско-еврейский город) – в доме попеременно говорили на русском и украинском. Параллельно ребёнка учили немецкому. Обучение везде шло на нём. В гимназии, в качестве иностранного, очень плотно и интенсивно изучался французский. Потом он очень даже пригодился.
Гимназию заканчивать пришлось уже при поляках, в правление Пилсудского. Украинский язык начали откровенно гнобить, немецкий посоветовали забыть. А преподавание быстро перевели на польский. Который наша героиня на бытовом уровне знала. Вокруг жили поляки. Пришлось начать читать польскую литературу и учиться грамотно писать.
Потом она поступила во Львовский университет. В межвоенное время студенты и даже школьники очень активно занимались политикой. В универе была польская боёвка, украинская боёвка, еврейская боёвка. Боёвка – это подпольная боевая (террористическая) группа. Студенты временами стреляли друг в друга и убивали преподавателей. Родители нашей героини отправили её в парижскую Сорбонну – подальше от всех этих боёвок. В Париже обучение шло на французском. Вот тут-то и выручили крепкие гимназические познания. Закончив Сорбонну, вернулась домой. Начала преподавать. И тут Львов стал советским. Ну, универ работал и при советах. А потом пришли немцы. Вместе с украинскими националистами они уничтожали евреев и поляков. Университет лишился тогда очень многих своих учителей и учащихся. Атмосфера была очень тяжёлая. А тут кто-то из сорбоннских однокашников пригласил её в Германию. Мол, у нас в универе нужен биолог. И она поехала в Германию. Кажется, в Мюнхен. И всю войну преподавала там. Для меня это была очень неожиданная информация. Советские фильмы и книги рассказывали, что немцы считали славян ущербной нацией недочеловеков. А тут украинку пригласили преподавать в немецкий вуз. О том, что в то же время в Берлине русский Тимофеев-Ресовский возглавлял практически научно-исследовательский институт, мы узнали только после Перестройки. Помню, я пытал собеседницу, как ей жилось в гитлеровской Германии. Она отвечала, мол, нормально – насколько это может быть во время войны. Лучше и спокойнее, чем во Львове. Снимала квартиру, ходила в кино, в оперу, отношения с коллегами и студентами были нормальные. Вот так. А на улице при этом можно было встретить затурканых, принудительно вывезенных на работу в Германию остарбайтеров. С той же Украины.
Война закончилась. Зная уже, что такое советская власть, она не очень рвалась на родину. Но союзники договорились со Сталиным, что всех, кто хоть когда-то имел советский паспорт, вернут в СССР. Выдавали власовцев, депортировали остарбайтеров. Отправили в СССР и её.
Ей повезло. Пройдя решето всяких проверок, она вернулась к работе по специальности – преподавать в универе. Доработала до пенсии и, получая пенсию, продолжала работать там же.
Ни имени, ни фамилии этой женщины я не помню. Но вот её рассказ запомнил.

Tags: Вторая мировая, История, Украина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment