Обе серии эйзенштейновского «Ивана Грозного» я посмотрел, когда мне ещё не было и 20. То есть, давным-давно. После этого не пересматривал. Собственно, и желания пересматривать не возникало. «Андрея Рублёва» Тарковского я, например, пересматривал. И даже через полсотни лет он не кажется мне устаревшим. Однако, какие-то ощущения, впечатления от «Ивана Грозного» сохранились в моей памяти до сих пор. Музыку для фильма писал Прокофьев. Музыка, я бы сказал, опережает своё время. Она с элементами какафонии, диссонанса. За что в те времена могли и по голове настучать. А вот сам фильм сделан очень архаично, в стилистике оперного спектакля. Или, учитывая обилие крупных планов, даже в стилистике немого кино. С вытаращиванием глаз, с фиксацией «эффектных» поз в духе «я памятник себе воздвиг». При этом каждый кадр выстроен очень грамотно, чётко проработаны все планы. Как в фотоателье для большой постановочной композиции. Я смотрел фильм более, чем через четверть века после его создания. Но при этом понимал, что даже для 40-50-х годов он уже был вызывающе старомоден и архаичен. Поэтому и впечатление от него осталось странноватое. Было интересно, желания уйти не возникало. Но было смешанное с удивлением недоумение.