Мы все потихоньку превращаемся в евреев
Но не израильских, а немецких. Не сегодняшних, а когдатошних. У нас ежемесячно и еженедельно урезают наши права. А мы утешаем себя: Но ведь пока не убивают! И даже голода нет…
Хотя, возможно, это всего лишь пока. В Чечне, например, уже давно убивают за несколько не в тот адрес сказанных слов…
Россия всё больше походит на Германию 1933-го. А мы все всё больше похожи на евреев в ней.
Есть знаменитая, переведённая на десятки языков эссешка немецкого пастора Мартина Нимёллера «Когда они пришли…»:
«Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не коммунист.
Потом они пришли за социал-демократами, я молчал, я же не социал-демократ.
Потом они пришли за членами профсоюза, я молчал, я же не член профсоюза.
Потом они пришли за евреями, я молчал, я же не еврей.
А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто бы мог протестовать».
Но он-то как раз не молчал. Его посадили в концлагерь ещё до начала Второй мировой, в 1938-м, а выпустили оттуда уже американцы, в 1945-м.
Хотя, возможно, это всего лишь пока. В Чечне, например, уже давно убивают за несколько не в тот адрес сказанных слов…
Россия всё больше походит на Германию 1933-го. А мы все всё больше похожи на евреев в ней.
Есть знаменитая, переведённая на десятки языков эссешка немецкого пастора Мартина Нимёллера «Когда они пришли…»:
«Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не коммунист.
Потом они пришли за социал-демократами, я молчал, я же не социал-демократ.
Потом они пришли за членами профсоюза, я молчал, я же не член профсоюза.
Потом они пришли за евреями, я молчал, я же не еврей.
А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто бы мог протестовать».
Но он-то как раз не молчал. Его посадили в концлагерь ещё до начала Второй мировой, в 1938-м, а выпустили оттуда уже американцы, в 1945-м.