December 28th, 2020

Немцы предпочитали сдаваться американцам, японцы – русским.

Известно, что в конце Второй мировой немецкие солдаты предпочитали сдаваться американским и британским частям. А не советским. Иногда отчаянно прорываясь для этого сквозь советское окружение.
Немцы представляли, что они оставили после себя на оккупированных территориях – и очень боялись, что им это припомнят.
Хотя, забегая вперёд, скажу, что сдача американцам не всегда облегчала их дальнейшую участь. В конце войны в точности повторилась ситуация 41-го года на Восточном фронте. Когда уже союзники, не готовые к приёму такого количества военнопленных, содержали их зачастую под открытым небом. Без еды, воды, спальных мест и медицинской помощи. В результате – пленные умирали, как мухи.
Плюс, американские конвоиры, как и советские, часто без всяких разбирательств расстреливали эсэсовцев – даже из полевых частей Ваффен СС.
Так что в последние военные и первые послевоенные месяцы особой разницы, к кому попадал в плен немецкий солдат, не было. Везде проигравшим было одинаково плохо.
А дальше СССР присоединился к англо-британской войне с японцами. А вот здесь всё было наоборот. Японцы до последнего бились с американцами и британцами, зато толпами сдавались Красной армии.
Из гарнизона взятого американцами в ходе многодневного штурма острова Иводзима до плена дожили только 5% защитников – чуть больше тысячи человек. А остальные 20 тысяч погибли в боях.
Collapse )

Литературоведческие заметки.

Не Достоевский я, однако…
И понять его гениальные посылы мне просто не дано. Например, про бога. Фёдор Михайлович считал, что бог нужен хотя бы в роли небесного городового. Этакого участкового мента (околоточного надзирателя). По Достоевскому, если бога нет, народ тут же начнёт массово сморкаться в занавески (естественно, чужие), резать сиденья в электричках и срать в лифтах. И только страх божьей кары сдерживает народные массы от подобного беспредела.
А вот я какой-то неправильный, дефективный… Нет у меня желания срать в лифтах, ссать в вагонах метро... И желания вывинчивать лампочки в общественных сортирах почему-то тоже не возникает. Хотя ни в какого бога я не верю. И никогда не верил.