November 13th, 2016

Переведи меня через шоссе.

Профессор Владимир Цирульников жил во время войны в Горьком. Тогда он не был профессором. Он был маленьким мальчиком.
В середине октября, после прорыва немцами фронта в районе Вязьмы, в Москве началась лихорадочная эвакуация советской верхушки, сопровождаемая массовой паникой, грабежами и бегством всех, кому было на чём бежать.
Цирульников вспоминает, что они с матерью каждый день ходили в Горьком через Московское шоссе. Машин в городе было не так уж много - и перейти его не было проблемой. Но однажды они не смогли этого сделать. В тот день началась эвакуация Москвы. Машины шли бесконечным очень плотным потоком. Они ждали, ждали, ждали... Наконец, движение на мгновение застопорилось - и только тогда удалось перебежать дорогу. Вот такие воспоминания. Отзвуки больших событий можно наблюдать в сотнях километров от эпицентра. Вот так выглядели московские события в Горьком. Глазами маленького мальчика.

Обувь лучше всего держать под подушкой.

Ехал как-то зимой в плацкартном вагоне. На каком-то полустанке поезд остановился буквально на минуту. И замешкавшаяся бабка, натянув свои чоботы, поковыляла к выходу, сопровождаемая понуканием сонного проводника. Когда бабка спустилась на землю, проводник подал ей её мешок и посигналил машиисту, что можно трогаться.
Поезд двинулся дальше, а через 10-15 минут мужик, который занимал соседнюю с бабкой лежанку, обнаружил, что старая перепутала обувь - и ушла в одном своём чоботе. И одном его ботинке. Она даже не заметила, что ботинок на несколько размеров больше её бот. А мужик зимой остался босым на одну ногу. Потому что бабкина обувка ему никак не налазила. Пришлось заматывать ногу шарфом, газетами и полиэтиленовыми пакетами. Другой обуви у мужика с собой не было. И купить на ночном вокзале новые ботинки просто негде. Да и во всём ночном городе, пожалуй, тоже. Есть ночные аптеки, есть даже продовольственные. Но вот работающего ночью обувного магазина я ещё нигде никогда не встречал.