March 16th, 2015

Родня.


Племянник моей бывшей одноклассницы сказал ей: «У меня есть отец и мать. Но никогда не было папы и мамы». Имея живых родителей, живя с матерью и периодически встречаясь о отцом (у них нормальные отношения), 35-летний сын с горечью и обидой констатирует, что всю жизнь ощущал себя полным сиротой. Что даже поговорить на какие-то больные для себя темы ему совершенно не с кем.
Наличие родителей и даже пребывание с ними под одной крышей – вовсе не панацея от сиротства. Есть умершие люди, к которым я постоянно обращаюсь в своей жизни. И есть люди живые – от которых я (несмотря на кровное родство) стараюсь держаться подальше.

Цена памяти.

Старый товарищ рассказывал про свои мытарства с отцовским ружьём. Дело в том, что даже на охотничью гладкостволку каждые три года нужно получать (продлевать) разрешение. Отец умер четверть века назад. Он был заядлым рыбаком и охотником. Игорь не пользовался этим ружьём ни разу. И не собирается. Если бы оно не было связано с отцом – давно бы продал. Но – это память… И он ходит по кабинетам, стоит в очередях, платит пошлины… Недавно добавилась ещё одна инстанция. Теперь ружьё может иметь только обладатель охотничьего билета. Вступил в охотничье общество. Хотя ему это нужно – как корове седло. Просто жалко расставаться с любимой отцовой игрушкой.