April 22nd, 2014

Языки в языке.

Солженицин нарочито архаизирует свой язык, наполняя его какими-то старыми деревенскими диалектными словечками. Причём, добро бы он это делал там, где данное диалектное слово было бы незаменимо или придавало тексту особый блеск и шарм. Но он старается их засовывать всюду, даже в работах, посвящённых каким-то современным вопросам. Нельзя писать об одном времени языком другого времени. Рассказ о движении американских суфражисток конца 19 века нельзя вести языком русских былин или приказных документов петровского времени. Это уже выглядит или нелепицей, или стёбом. Так же нельзя, даже в рамках одного времени, скажем, описывать салонные вечера в доме Зинаиды Волконской языком крестьянских наказов той эпохи. Каждый круг проблем, каждая историческая эпоха имеют уже наработанный именно для своего собственного описания язык. Можно попытаться передать атмосферу и ментальность какого-то времени современным языком, наиболее близким и понятным читателю. Но какой смысл постоянно заставлять читателей обращаться к словарям (причём, к разным словарям – потому что всё это эклектически надёргано с миру по нитке – церковнославянские, диалектные, устаревшие и прочие слова)? Если всё это данной работе ничего не прибавляет и ничем в ней логически не оправдывается. Можно найти интересное решение – например, дневник взятого из деревни в городской дом Волконских слуги. Но это разовый художественный приём, который при попытке повторять его вновь и вновь будет вызывать уже только раздражение.
Collapse )