April 20th, 2014

Люди очень любят вещать от имени бога...

Каждая из христианских конфессий (есть ещё множество религий, где существует несколько отрицающих друг друга течений) пытается приватизировать бога, навязать всем остальным свою монополию на него. Выяснять, чей бог и у кого на него больше прав -- всё одно, что делить Солнце, Луну или Млечный путь. Даже, если ты получишь в какой-нибудь нотариальной конторе бумагу с печатями на право распоряжаться Солнцем или Луной, то возникает следующий вопрос -- как это право можно реализовать? И если кто-то говорит, что он один знает, чего хочет бог -- я бы не торопился его слушать. Во всяком случае до той поры, пока бог сам этого не подтвердит.

Разговоры про бога -- это, как танцы про теорию относительности.

В России, а ещё чаще, в Украине ко мне иногда на улице подваливает какая-нибудь бабулька-йеговистка и начинает разговоры про бога. Мне всегда хочется спросить, неужели у неё нет детей, внуков, домашних дел, что она вот так слоняется по улице и ищет с кем бы завести пустопорожнюю беседу на тему, какой клёвый чувак наш бог. Даже если это так – то всё равно с этих бесед нет никакого толку, кроме убивания времени.
Мне отвечают, он, мол, вас создал – а вы ему так неблагодарны. Но меня ещё создали мама с папой. Значит, я могу целыми днями приставать на улице к незнакомым людям с рассказами, какая у меня замечательная мама. Вместо того, чтобы просто приготовить ей обед и вымыть за ней посуду.
Тяга человека к иррациональному происходит от желания без труда вынуть рыбку из пруда. Или, как ещё говорят в русском народе: и рыбку съесть – и на х... сесть. Все знают, как тяжело научиться играть на скрипке, сделать карьеру, заработать много денег. Но, одни молча пашут, а другие ищут чудесные способы, как всего этого добиться за неделю с помощью какого-нибудь чудесного заклинания или таблетки. Вот и пополняют армии халявщиков всякие секты и пирамидальные общества взаимного кредитования.
Осенью 2008 сижу в Феодосии, работаю. Звонят от калитки. Выхожу – две тётки-йеговистки. По двое, видно, ходят, чтобы не изнасиловали. Рвутся поговорить со мной о боге. Но начинают издалека: Вы заметили, что жизнь в последнее время становится всё хуже и хуже? И жить всё тяжелее и тяжелее?
Говорю: Женщины, мне работать надо.
-- А вы знаете, что бог скоро придёт на землю?
-- Ну, если придёт, скажите, пусть заходит. Я его даже чаем напою.
-- А вот он пока прислал нас!
-- Да пусть он сам заходит. Что стесняться то. Мы же все свои.

(Потом Кирьяков рассказал мне, что у одной из тёток сын сидит в тюрьме за воровство. Лучше бы она сыном занималась, чем вот так, мороча людям голову и убивая время, слоняться по городу.)