avderin (avderin) wrote,
avderin
avderin

Categories:

Приключения подаренного француза в Советском Союзе.

В конце 1980-х, попадая в Париж, я всегда заскакивал на улицу Мариньи. Это в самом центре города – резиденция французских президентов Елисейский дворец выходит на неё своим боковым фасадом.
Ещё улица знаменита тем, что на ней расположено множество филателистических и нумизматических магазинов. В Западной Европе подобное кучкование однопрофильных магазинчиков – дело достаточно обычное. Есть улица, где расположились десятки магазинов дорогого фарфора. Есть улица Сены с множеством галерей современного искусства. А Мариньи захватили филателисты. Кроме магазинов по определённым дням там работает ещё и филателистический рынок. В эти дни всегда и старался туда попасть.
Через некоторое время я уже успел примелькаться тамошним завсегдатаям, и у меня появились на рынке знакомые торговцы. Одним из них был французский поляк Ян Шу. В Париже много поляков. Родословная многих уходит корнями ещё в 19 век, когда в либеральной Франции искали убежища борцы с русским царизмом. Тем, кто успел забыть историю, напоминаю, что вплоть до революции 1917 года половина Польши с Варшавой принадлежала Российской империи.
Ян родился в Париже. Закончил школу. И в 1954-м году в возрасте 18 лет его призвали во французскую армию. В это время заканчивалась война во Французском Индокитае, в результате которой метрополия была вынуждена признать независимость колоний. Механизм принятия политических решений всегда и везде работает с большим запаздыванием – поэтому новобранцев повезли на войну, которая к этому моменту была уже фактически проиграна. Все это понимали, но что они могли сделать?
В первом же бою Ян со своими товарищами был окружён вьетнамскими коммунистическими повстанцами и попал к ним в плен. Те, в свою очередь, передали пленных советским военным советникам. Дальше пленных разделили, и своих сослуживцев Ян больше не видел.
Его самого несколько раз перевозили с места на место и, в конце концов, он оказался в Сибири, в исправительно-трудовом лагере. Среди советских зеков: политических, уголовников. Там он выучил русский язык. Было холодно, голодно, тяжело… Говорит, народ был разный, но и сами сидельцы, и администрация лагеря относились к нему, в основном, с сочувствием.
В 1953 году, после смерти Сталина, Берия начал чистку лагерей. Объявили амнистию и начались массовые освобождения. Процесс пересмотра дел продолжался потом ещё несколько лет. Под одну из таких акций попал и наш герой.
Яна вызвали в администрацию, дали документы с русским именем и фамилией и предупредили, что если он хоть когда-нибудь заикнётся, что француз – то никогда больше не увидит свободы. После такого грозного (по долгу службы) предисловия те же люди сказали, что не они решают его судьбу, но зато они готовы помочь ему попасть в хорошее место. Из тех мест, куда ему могли выписать предписание, посоветовали выбрать украинский Харьков.
Так Ян попал на Харьковский тракторный завод. Сперва рабочим. Затем поступил в институт и выучился на инженера. Первые годы жил в общаге, потом получил комнату в коммуналке, потом завод дал ему квартиру. Женился. Родился сын.
И все эти годы он не имел никакой связи с родителями. Потому что прекрасно понимал, что «век свободы не видать» в СССР вовсе не риторическая фраза. Его регулярно приглашали в соответствующие органы, подробно распрашивали о житье-бытье, давая понять, что он по-прежнему у них под колпаком. Самое интересное, эти люди, понимая, что Ян – случайная жертва достаточно нелепых обстоятельств, тоже, бывало, относились к нему с сочувствием. Благодаря им он на пару лет раньше получил квартиру.
Постепенно обстановка в стране становилась всё же менее суровой. В 70-е в Союзе появились диссиденты. Они критиковали брежневский режим в западных газетах. При Сталине за такое расстреляли бы в тот же день. Почувствовав эти перемены, Ян решил действовать.
Ещё до этого он открылся жене, мол, и имя, и место рождения, и школьный аттестат у меня липовые – а на самом деле я французский солдат, подаренный вьетнамскими коммунистами советским чекистам. Жена долго считала, что он её разыгрывает. Чтобы поверить в эту сумасшедшую историю ей понадобилось несколько месяцев.
Несколько раз он пытался окольными путями забросить информацию о себе во французское посольство. Но письма не доходили. А одно из них перехватили кэгэбэшники – и был напряжённый разговор с множеством угроз. Но Яна уже было не остановить. Наконец его письмо достигло адресата – и разгорелся дипломатический скандал. Французский МИД потребовал выдать насильно удерживаемого в СССР гражданина республики. Возразить было нечего – Яна выдали французам. Ещё год или два ушли на то, чтобы вытребовать жену и сына. Выдали и их. Семья воссоединилась. К тому времени, как мы познакомились с Яном, сын уже успел закончить во Франции институт, работал где-то на хорошей должности. И жене и сыну во Франции очень нравилось. Тем более, что с Перестройкой появилась возможность ездить на родину. Министерство обороны назначило Яну хорошую военную пенсию – как солдату, больше 20 лет пробывшему в плену.
Самое удивительное, что сказал мне Ян: Я никогда не жалел, что попал в Россию. Там такие люди! Меня столько раз выручали, рискуя своим благополучием и своей головой. Да здесь во Франции ради меня пальцем бы никто не пошевелил. Сестра приезжает ко мне в гости – привозит пакетик чая и пакетик сахара – мол, это же неприлично кого-то напрягать. Как будто мне для неё ложки сахара жалко. А в лагере голодные люди отдавали мне половину своего куска хлеба. У меня там такие друзья! Постоянно переписываемся, перезваниваемся… Здесь так дружить не умеют.
Tags: Люди, Общество, СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments