?

Log in

No account? Create an account

avderin


Блог Валерия Авдерина - "Всё, что мне интересно"


Previous Entry Share Next Entry
Расчленёнка.
avderin
Был в художественном музее Турции. Считаю, что российских искусствоведов надо сюда присылать в командировки – изучать, как происходит формирование национальных художественных школ. То же самое можно изучать и в ГТГ и в Русском музее, но кому-то русский путь может при этом показаться уникальным, особенным. А если сравнить его с турецким – начинаешь понимать общий характер многих вещей.

Музей занимает один из корпусов в дворцовом комплексе Долмабахче. Все интерьеры перегружены лепниной, позолотой - и русскому человеку более всего напоминают Елисеевский гастроном.


Собственно, в Российской империи когда-то происходило то же самое. Вот, в конце 17 века в страну начали попадать работы западноевропейских художников. Знать тут же завопила: Мы тоже так хотим! Художники завопили: Мы тоже так будем!
Но, вот на то, чтобы этому научиться, ушло, считайте, почти двести лет. Или даже двести с лишком. Первый по-настоящему европейский художник мирового уровня – это, видимо, Валентин Серов.
Собственно, почему в нынешней России регулярно происходят скандалы: когда ловкие дельцы где-нибудь во Франции покупают за несколько тысяч долларов работу тамошнего никому не известного Васи Пупкина из 19 века, смывают его подпись, пишут, что это Сверчков, Саврасов или Шишкин – и продают работу за многие сотни тысяч долларов. Из-за чего такое вообще возможно? А, из-за того, что многие известные русские художники работали-то на одном уровне с западными неизвестными. Художник из русской первой сотни во Франции, возможно, и в первую тысячу бы не попал. Отсюда и такая разница в ценах. К сожалению, в искусстве имя ценится выше, чем сама работа. Всегда считал это идиотизмом, но, что есть – то есть.
Ну, дальше были Кандинский и Малевич. Но, это вообще не про владение кистью, а про владение словом, про хитрые маркетинговые уловки (требующие, однако, ума и умения улавливать веления времени!).
В экспозиции стамбульского музея собраны (в основном единичные) работы западных художников, купленные турецкими дипломатами для себя или султана. Потом работы приезжавших на заработки в Турцию. Эти в основном зарабатывали на восхвалении побед турецкой армии и на писании портретов. В Османскую империю, как и в Российскую, приезжали художники далеко не первого ряда. Хотя и не худшие, с каким-то капиталом известности. Первым в своём ремесле не было нужды надолго срываться с насиженного места, тем паче, вернувшись через несколько лет, пришлось бы на родине заново завоёвывать уже занятое за это время тёплое место под солнцем. Чтобы иметь выгодные заказы – надо всё время быть на слуху. Люди очень быстро забывают твои прежние успехи.
Кстати, в музее очень обширное собрание работ русского мариниста Ивана Айвазовского. Я не являюсь его фанатом, но, тем не менее, отметил, что в турецком музее собраны работы из лучших. Хитрый Айвазовский умел втереться в доверие не только к российским царям, но и к турецким султанам. Говорю об этом с уважением, потому что это – тоже талант, это тоже надо уметь.
Далее идут работы турецких авторов. Которые пытались учиться европейскому письму. Когда в конце 18 века в Турцию регулярно стали попадать европейские картинки, произошло то же, что и в России. Раздались крики: Мы так хотим, мы так будем! Но, процесс начался на сто лет позднее, чем у нас – и до их революции так и не успел завершиться. Как ни мудри – а двести лет на формирование художественной школы вынь, да положь. Кстати, и американские штаты в этом отношении догоняли Британию тоже очень и очень долго.
Медленный это процесс.
Ездили турецкие художники учиться по заграницам, учились у приезжих иностранцев, рассматривали западные работы в репродукциях и оригиналах – а всё одно, совсем уж, как у них, не получалось.
Иногда разобьёшь такую турецкую картину на квадраты и начинаешь рассматривать: вот рука – нормально, реалистично, объёмно. Вот лицо – тоже нормально. Вот книга на столе – прямо, как живая. А фрукты в вазе – вообще отлично!
Но отходишь на пару шагов назад – и обнаруживаешь, что всё написано как-то по-отдельности. И, собранное вместе – не очень то между собой согласовывается и гармонирует. Какая-то расчленёнка. Рука отдельно, лицо отдельно, ваза отдельно, пейзаж за окном – сам по себе… Вот, умение собрать то, что ты рисуешь, пишешь, в единое целое – это и есть завершающий и самый сложный момент художественного мастерства. А без него обучение нельзя считать законченным.
Хотя, думаю, работы этих турецких авторов, висящих в национальном музее, тоже стоят миллионы долларов. Потому что авторы известные, из лучших (по мировым меркам – лучшие из худших) люди на портретах – тоже известные… И в Турции их работы продают на крутых местных аукционах. Но на парижском блошином рынке за такую работу дадут всего лишь несколько сот евриков. Там и имён авторов и имён портретируемых никто не знает. Платить будут за качество живописи – и ни за что больше. Такие вот парадоксы!
Думаете, я призываю музей распродать эту епархиальную мазню. Или же призываю туристов не тратить время на этот музей. Нет. Ни в коем случае не следует понимать меня так. Это история. И для понимающего, интересующегося человека – это очень поучительная история. Помогающая очень многое понять в развитии искусства. Именно поэтому я бы специально организовывал поездки в этот музей искусствоведов со всего мира. А потом ещё отправлял бы их в Третьяковку и Русский музей.