avderin


Блог Валерия Авдерина - "Всё, что мне интересно"


Previous Entry Share Next Entry
"Железный занавес" над Россией
avderin

«Железный занавес». Для большинства это ассоциируется со Сталиным, с эпохой социализма. Хотя и других случаев самоизоляции в истории было много. Точно так же, к примеру, сотни лет старались отгородить своих подданных от всего остального мира японские и китайские правители.

Да и над Россией железный занавес впервые опустили не большевики.

Читал я тут как-то книгу Натальи Борисовской «Старинные гравированные карты и планы XV – XVIII веков». Вот ведута (топографически точный вид) белорусского Гродно 1568 года. В виньетке картуша – посвящение: «…Сигизмунду Августу, Королю Польскому и Великому Князю Литовскому, наследному правителю России и Пруссии…». Гравюра изображает въезд в тогда принадлежавший Литве город посольства Ивана Грозного. Последнее должно было заставить (или уговорить) короля Сигизмунда Августа уступить Москве Полоцк, выдать бежавшего в Литву князя Курбского и признать царский титул московского князя. Ведь мало объявить себя царём, императором или всемирным президентом – важно, чтобы окружающие признали тебя таковым и отнеслись к этому серьёзно.


Король на карте назван «наследным правителем России» – большинство главных городов Киевской Руси теперь принадлежит ему. Московское княжество на Западе долго воспринимается не как Россия, Русь, а как одна из окраинных русских земель. И московские правители явно комплексуют по этому поводу. Ещё Иван III, вопреки реальной политической и географической ситуации, с 1472 года начинает именовать себя «Великий князь, Государь, всея Руси». Иван IV Грозный с 1547 года уже «царь всея Руси». Позже титул приобретает расширенную толковательную форму «Всея Малыя, Белыя и Великыя Руси». Хотя реально Белоруссию и Правобережную Украину удалось вернуть только в конце XVIII века при Екатерине II.

Петра I в 1721 году Сенат наделил титулом Император. Но признали титул при его жизни только Пруссия, Голландия и Дания – страны, наиболее тогда заинтересованные в дружбе с Россией.

Конечно, даже в конце XVI века Московское государство по площади было во много раз больше любой европейской державы. Но, например, население бескрайнего Сибирского ханства в момент его покорения Ермаком едва превышало      30 000 человек.

Всё в мире относительно. В годину полной и крайней бескормицы и мякина с лебедой могут показаться лакомством. А снизу и край оврага выглядит вершиной горы.

Россия знала и лучшие и худшие свои годы, но, обширная и многонаселённая, даже имея самую большую в мире армию и самую милитаризованную экономику, она никогда не была передовой, процветающей на фоне других, страной. Многие века основу экономики составляло сельское хозяйство. А русскому мужику, при нашем суровом климате и во многих местах скудной почве, невозможно было угнаться по производительности за европейским земледельцем. Даже в тундре можно построить теплицу и выращивать ананасы, только Африку так не догонишь и не перегонишь.

И отсталые общественные отношения были при этом следствием всеобщей бедности, к тому же её и усугубляя. В 1913 году три четверти жителей России не умели даже поставить свою подпись, а по числу учащихся (3,85% населения) страна занимала последнее место в Европе.

Любые сравнения радуют, когда они в твою пользу. Именно правители бедных и отсталых стан стараются отгородить своих подданных от созерцания чужой сытости и богатства. И сегодня, если северокорейцы увидят, как живут их соседи на юге полуострова – коммунистическому режиму в этой стране придёт конец.

Явно не поспевая за своими западными соседями, московский режим старался от них отгородиться. Позднее в подобной ситуации точно так же повели себя и большевики.

При социализме нам нашу закрытость и подконвойность объясняли тем, что вокруг сплошные враги, вредители и идеологические диверсанты. В те же времена, когда слово «идеология» ещё не придумали, вместо неё использовалась религия. Как нам наши парторги внушали, что все американцы не едят, не спят, не совокупляются и не испражняются, а только от зари до зари и от темна до темна думают думу, как уничтожить великий, могучий, прекрасный Советский Союз, так же и попы когда-то внушали пастве, что все католики и униаты поголовно озабочены только тем, как затащить в ад пошатнувшиеся души православных, соблазнив их своей верой.

Наталья Борисовская цитирует размышления автора XVII века о России: «Люди… в вере крепки и еретиков казнят дальними заточениями и смертию. По чужим государствам не ездят, только в посольство, боясь перенять у них что и впасть в ересь; учёных людей… имеют у себя мало, потому что книжному писанию учены не все, только вельможи, воинские люди, да купеческие лучшие люди…»

«По чужим государствам не ездят…, боясь перенять у них что и впасть в ересь…». В России XVI – XVII веков, как и позже в Советском Союзе дипломатическая карьера была едва ли не единственной возможностью бывать за рубежом. За самовольную попытку куда-то съездить, посмотреть мир, грозила смертная казнь. И даже внешняя торговля полностью была под государственным колпаком, как в какие-нибудь брежневские времена.

В течение столетий именно религия, православие, играла роль главной национальной идеи, объединившей вокруг себя множество разбросанных по огромной территории княжеств и этнических групп. Даже во времена удельной раздробленности церковь оставалась, правда, не без оговорок, но всё же единой, и поэтому была более всех заинтересована в государственном объединении русских земель. В процессе самоидентификации, осознания себя как нации, православие играло следующую после языка роль, то есть, скажем, туляк и помор считали друг друга русскими, потому что говорили на похожих языках и исповедовали одну религию.

Православная церковь, наряду с армией, дружиной, всегда была основной опорой власти на Руси. Князья и цари чувствовали, понимали, что если уйдёт, переменится вера – то запросто уплывёт к иноземцам и их власть.

Исторически сложилось так, что Россия в конце концов поглотила Литву (сейчас восстановившую независимость), но несколько столетий существовала реальная угроза поглощения Литвой России.

Тогда вместо златоглавых соборов в Кремле стояли бы, думаю, не менее красивые костёлы, и говорили бы мы на похожем, но всё же другом языке. И жили бы как-то иначе. Не думаю, что хуже, но иначе.

История не признаёт сослагательных наклонений, но интересно представить себе, что, скажем, Лжедмитрий I сохранил бы московский престол. Тогда наследники вымарали бы отовсюду упоминание о его самозванстве, и остался бы он в истории чудом спасшимся царевичем Дмитрием…

Боязнь религиозной смуты и инакомыслия были таковы, что, принимая иноземные посольства и торговые делегации, русские цари оговаривали, чтобы и в них не было «римских попов». В русских городах иностранцы не могла строить даже для себя ни мечетей, ни синагог, ни костёлов. Когда при Иване Грозном были завоёваны Казань и Астрахань, на их землях разрушали все мечети.

В 1652 году, при царе Алексее Михайловиче, появился указ о выселении иноземцев из Москвы, за черту города – так возникла хорошо известная нам по роману Алексея Толстого Немецкая слобода на Яузе. И всё опять же ради того, чтобы свои поменьше общались с чужими.

Петра I перестала устраивать подобная логика младенцев и выживших из ума стариков: «Чего не знаю – того нет». Царь разрешил ездить за границу и сам всячески поощрял такие поездки для учёбы. Правительственный указ 1702 года «О вызове иностранцев в Россию с обещанием им свободы вероисповедания» позволял (только иностранцам!) строить храмы других конфессий. Не отличавшийся религиозностью монарх не без юмора заметил, что «…мы, по дарованной нам от Всевышняго власти, совести человеческой приневоливать не желаем и охотно предоставляем каждому христианину на его ответственность пещись о спасении души своей».

Книги, словари, географически карты на русском языке на рубеже XVII – XVIII веков печатали даже в Голландии, потому что не хватало, как ныне бы сказали собственных полиграфических мощностей.

За всё это Петру Алексеевичу сегодня дали бы Нобелевскую премию мира. Чем не перестройка с гласностью и ускорением?!

Но за несколько лет можно переделать только законы. На переделку людей уходит несколько поколений. Ещё долго дают знать о себе традиции закрытого общества и его главный закон «как бы чего не вышло».

Борисовская пишет, что переводчик Академии наук Кирияк Кондратович, впервые в 1768 году переведший на русский язык «Записки о Московитских делах» австрийского дипломата Сигизмунда Герберштейна (1486 – 1566), закончив работу, просит своё начальство «переведённую книгу приказать в сокровенном месте хранить, ради многих содержащихся в оной секретов». Речь идёт о мемуарах, которые к этому времени уже двести с лишним лет издавались и переиздавались на многих европейских языках! Думаю, такого человека с удовольствием взяли бы на работу и в систему ВЧК-КГБ.

Ничто не возникает из ничего, просто так – на пустом месте. Всё имеет какие-то корни и какое-то начало. В этом смысле прошлое даёт богатый материал для понимания настоящего. Так что, господа, читайте на сон грядущий историю.



?

Log in

No account? Create an account