avderin


Блог Валерия Авдерина - "Всё, что мне интересно"


Previous Entry Share Next Entry
Детская история. На ночь.
avderin
В 1964 году отца из таёжного леспромхоза перевели в Красноярск, главным инженером треста. В леспромхозе ещё несколько лет, до того, как переехать к детям (Николаю, Анне, Валентине) в Ачинск, жили мои бабки: Лидия Степановна Деревянчук и Оксана Фёдоровна Банкина. В посёлке у нас был большой, на две стороны, с двумя кухнями и двумя верандами, деревянный дом – где мы жили одной семьёй. Хотя ни капли общей крови у нас не было. Я был их старшим внуком, они были моими любимыми бабушками. И моя родная бабка меня дико к ним ревновала. Но это отдельная история.
Уже живя в городе, я каждое лето ездил к бабкам, в Рассвет: пособирать в тайге ягод, покупаться в таёжных речках, поковыряться в огороде… Мне нравилась тайга, мне нравилась деревня. Ездил я туда без старшей сестры, которая не рвалась кормить комаров – и как она тогда проводила это летнее время, я даже не помню.
А после деревни, до начала учебного года, мы ещё всегда успевали съездить в материн отпуск куда-нибудь на юга, на Кавказ.
И вот, году, видимо, 1966-м, после второго класса, я улетел к бабкам на кукурузнике. Пробыл у них какое-то время, а потом за мной прилетел отец. У него к тому же были в леспромхозе какие-то дела. А когда через пару дней дела закончились – начались дожди. И самолёты летать перестали. Аэродрома-то фактически никакого не было. Лужайка на краю села и деревянный домик. Видимо, в сильный дождь летать на Ан-2 и садится на мокрую траву было не очень сподручно.
Отца уже поджимало время. Но – ничего не поделаешь. И вдруг подвернулась оказия. Именно о ней я и расскажу.
В тот день я проснулся рано – и решил дойти до своего приятеля Кольки. С утра временами проглядывало солнце, но в течение дня ожидались ливни и грозы.
На другом конце посёлка жила семья с двумя детьми: мальчиком Колей и девочкой Таней. Мальчик мой ровесник, а девочка на пару лет старше – как моя сестра Нинка.
Отец у них умер за пару лет до этого. Совершенно идиотская и, при этом, совершенно банальная российская история. Ему вырезали аппендицит, он лежал в нашей сельской больнице. Посетителей в больницу не пускали, но, стояло лето, и общаться можно было через открытое окно палаты. Вся больница представляла из себя длинный одноэтажный деревянный барак. Под окном стояла жена с детьми – они беседовали, и больной попросил принести ему кваса, потому что гады врачи совсем не дают пить. А так хочется кваса! Жена быстро сбегала за квасом. Муж от души напился целебным русским напитком. И умер. Наверное, не сразу. Подробностей я не знаю. Но, видимо, врачи не зря держали его без питья.
Через год вдова снова вышла замуж, и у Таньки с Колькой появился отчим. Я его видел несколько раз, но теперь, по прошествии полувека, совсем не помню.
Дошёл я в тот день до Кольки с Танькой – а их мать как раз варила варенье. Попили мы чаю с этим вареньем, поболтали. У матери был большой живот – через несколько недель ей предстояло рожать третьего. Мать с отчимом собирались куда-то ехать, а дети должны были дожидаться бабушку. Поэтому погулять вместе у нас не получилось.
Я ушёл домой. А через пару часов узнал про аварию. На просёлочной таёжной дороге грузовик с пьяным водителем снёс коляску с сидящей в ней беременной женщиной. Это была мать моего приятеля Кольки. Та самая, которая только что кормила меня свежим вареньем. Отчим был за рулём мотоцикла и отделался ушибами.
Тело погибшей нужно было срочно везти на судмедэкспертизу в город Ачинск. Для этого леспромхоз выделил полноприводный армейский грузовик ЗИЛ-157. В кабине такого ЗИЛка, кроме водителя, помещаются ещё два человека. Предполагалось, что поедем мы с отцом. Но появилась женщина, которой тоже срочно надо было попасть в Ачинск. Рожать. Наверное, были какие-то проблемы – и в нашей сельской больнице ей сказали, что в Ачинске будет надёжнее. Люди видно плохо представляли, что такое 10 часов трястись по таёжным просёлкам. А всё расстояние, как я помню, чуть больше сотни километров. Но это же не по асфальту. В общем, мне предложили сесть в кабину с роженицей. Но, посмотрев на её большой живот, я понял, что это будет неудобно и мне и ей.
Поперёк кузова, прислонённый к кабине, стоял накрытый брезентом гроб. Он не давал раскрыть откидные лавочки вдоль бортов. Поэтому вопросов, на чём сидеть, даже не возникало. Начал накрапывать дождь. Мы с отцом залезли под брезент и уселись прямо на свежеструганную сосновую крышку. Поставить гроб иначе было нереально. Машина ехала переваливаясь – и в любом другом положении он ездил бы по всему кузову.
Людей за всю дорогу видели только пару раз. Один раз проехали мимо таёжной пасеки, другой раз – мимо людей, которые гнали дёготь и пихтовое масло. И там, и там – какие-то вахтовые бригады в вагончиках.
Нас поливал дождь, долбил град. Временами всё стихало. И даже выглядывало солнышко. Потом начинало моросить, потом снова лить… Периодически машина застревала в грязи. Отец спрыгивал на землю, водитель разматывал трос лебёдки, отец цеплял его за какое-нибудь дерево впереди – и с помощью лебёдки машина вытягивала себя из хляби. Без лебёдки мы вообще никуда бы не уехали. Где-то на середине пути, запивая чаем из термоса, сжевали захваченные из дома бутерброды. Сидя на гробу – вместо скамейки. Временами, на ухабах, мне казалось, что я слышу, как внутри перекатывается тело. А, может, это даже не казалось – а так оно и было.
В Ачинск приехали уже в сумерках. Не знаю, была ли в городе тогда хоть одна нормальная гостиница. Но водитель выбросил нас около базара – там была стандартная советская рыночная ночлежка «Дом колхозника». В нём, в общем номере человек на 10, мы с отцом и переночевали. Помню воняющий на всю округу хлоркой сортир во дворе, умывальник в виде трёх кранов над жестяным корытом… А вот как потом добирались до Красноярска – уже не помню.
Но, как жевал бутерброды, сидя на гробу, запомнил хорошо. На всю жизнь.

  • 1
Как писал классик "Свинцовые мерзости дикой русской жизни".

  • 1
?

Log in

No account? Create an account