avderin


Блог Валерия Авдерина - "Всё, что мне интересно"


Previous Entry Share Next Entry
О Париже, евреях и несчастной любви
avderin

Мы живём в многонациональном городе многонациональной страны. Это очень бросается в глаза на рынках: овощных, где торгуют хохлушки и азербайджанцы, вещевых--«вьетнамских»… Да ещё каждая очередная вспышка боевых действий на просторах бывшего «нерушимого Союза» выплёскивает на улицы Москвы беженцев: чеченцев, абхазцев, таджиков…

Люди, не бывавшие в Париже, считают его французским городом. Мне же после каждой поездки снились его улицы, станции и вагоны метро с разноязыкой и разноцветной толпой. Негры, индусы, малайцы, перуанские индейцы, румынские цыгане, мулаты, метисы и полукровки всех сортов и видов. Именно эта этническая пестрота Парижа для меня является одной из его самых интересных и привлекательных черт. В пятнадцати минутах ходьбы от Лувра попадаешь в старые еврейские кварталы: ортодоксальные иудеи ходят здесь в длинных сюртуках, с пейсами, свисающими из-под широкополых шляп. Жмутся друг к другу синагоги, магазины и рестораны с кошерной, приготовленной согласно религиозным требованиям, едой. Надписи и вывески на иврите, еврейская музыка… В общем, что-то вроде миниатюрного Израиля.

Идёшь дальше – и попадаешь в китайские кварталы: китайская музыка, китайская кухня со своими непривычными запахами, надписи-иероглифы, какие-то специфические товары и продукты в магазинах – с интересом разглядываю всё, хотя даже и не знаю, как это готовят и с чем едят. Свои газеты, теле и радиостанции, свои выставки, праздники, общинные мероприятия.

Есть ещё арабские кварталы с лавками, наполненными запахом десятков неизвестных рядовому европейцу пряностей, с ароматом парфюмерных масел, с маленькими молельными ковриками, кривыми йеменскими кинжалами, с расшитыми национальными рубахами галабеями, прячущими в своих складках ярлыки «Сделано в Китае»…

Наши туристы, приехавшие в Париж на несколько дней, обычно всего этого не видят. Хотя и они успевают поразиться, скажем, разнообразию здешней ресторанной кухни: китайская, японская, итальянская, французская, венгерская, русская, арабская…и даже реюньонская (по имени принадлежащего Франции острова в Индийском океане). Чего здесь только не попробуешь: устриц и змей, суп из акульих плавников и салат из авокадо, маринованных осьминогов и зажаренную в кипящем масле саранчу…

Конечно, никто не заставляет людей одной национальности селиться вместе. Просто им самим удобнее жить среди себе подобных. Так и появляются национальные кварталы. Человек может годами жить здесь и обходиться без знания французского языка. Так же сейчас живут в Москве тысячи вьетнамцев – весь их русский укладывается в сотню-другую слов базарных терминов.

Мне рассказывали, что однажды французские чиновники заметили, что в китайских кварталах очень низкая смертность и необыкновенная продолжительность жизни. После расследования оказалось, что умерших стариков, бывает, хоронят тайком, а их документы отдают или продают нелегальным иммигрантам. Пользуются тем, что для большинства европейцев все желтолицые и узкоглазые – на одно лицо. Да и определить по внешности возраст китайца или малайца, тоже можно только имея намётанный в этом деле глаз.

В двадцатые-тридцатые годы были в Париже и русские кварталы, потом их жители ассимилировали, офранцузились. Но до сих пор в Париже регулярно ведутся богослужения в нескольких русских православных храмах Константинопольского патриархата, в храмах Московской патриархии, Русской православной зарубежной церкви, Русской католической и Русской евангелической церкви, в украинских храмах… Есть русское кладбище Сент Женевьев де Буа. Есть русское издательство и русская газета, русские книжные, антикварные магазины и кинотеатр, где можно посмотреть советские и российские фильмы. Есть русские культурные центры и благотворительные фонды.

У армян, грузин, поляков… также есть свои церкви, общества, библиотеки…

А ещё Париж делит с Нью-Йорком звание столицы африканской культуры. Здесь пишут свои картины и романы, поют и пляшут самые знаменитые авторы Чёрного континента. Жить и творить в Париже приятнее, вольготнее и комфортнее, чем в своих прозябающих в нищете, часто охваченных гражданской войной, республиках и королевствах. Если тебя знают в Париже – значит, тебя знают во всём мире. Париж, как известно, стоит мессы. И многого другого тоже.

Всё это и позволяет парижанам считать свой город одной из общемировых столиц.

Конечно, есть там и свои националисты. В том числе и французские. Но быть националистом в интеллигентном респектабельном обществе так же неприлично, как, скажем, алкоголиком. Веяние времени – нынче бедным и неразвитым принято сочувствовать и помогать, как бездомным кошечкам и собачкам. Многие из них издалека приезжают сюда с настроем не работать, а тянуть пособия с французов, заниматься надувательством и вымогательством в своих национальных общинах. Некоторым это удаётся. Наиболее настороженное отношение – к арабам. Как у нас – к цыганам. В арабских кварталах здесь самая высокая преступность. Хотя многие их обитатели – французы в энном поколении (национальность принято определять по гражданству, а не по отеческим корням).

То есть, этническая пестрота города не может не порождать проблем. Но, с другой стороны, именно она даёт ему свой колорит и своё неповторимое обаяние, привлекает миллионы паломников со всего света.

Бывшему Советскому Союзу ещё в наследие от царизма досталось два таких интернациональных города. Помните анекдот: «Я не еврей, я – одессит». Житель Одессы – он и теперь прежде всего одессит, и только потом – грек, украинец или татарин, с украинским, российским или молдавским паспортом в кармане.

И ещё был Баку. Теперь бакинцы с горечью говорят, что того города больше нет – он умер после сумгаитской резни, после массового исхода армян, русских, евреев… Квартиры врачей, инженеров, артистов заняли бежавшие из Карабаха крестьяне. Создававшееся столетиями людское сообщество было разрушено в течение нескольких лет.

Я гляжу на Москву. мне нравится, что в ней строят мечети и синагоги, собирают деньги на новый храм армяне, открывают свою школу грузины… Не все приезжают сюда с чистыми помыслами. Но я разделяю азербайджанских бандитов, контролирующих на глазах у русских милицейских начальников московские рынки, и мёрзнущих на этих рынках жуликоватых (а иначе с чего платить дань первым и вторым?) и, в то же время, обездоленных азербайджанских торговцев. Москвичи-то за такую зарплату стоять на рынке не хотят.

Я знаю, что и Москва чем дальше, тем больше будет напоминать Ноев ковчег, где всякой твари по паре. От нищеты и войны будут бежать сюда осетины, таджики, афганцы, югославы… Свою нишу будут искать и расширять предприимчивые индусы, китайцы, арабы… И через сто лет толпа в московском метро будет такой же пёстрой – «цветной», – как и в парижском, лондонском или нью-йоркском. И тогда наш город превратится в одну из мировых столиц.

Такие мысли посещают меня, когда я смотрю телевизионные опросы зрителей, как они относятся к кавказцам и хотели бы они выселить из Москвы всех чеченцев. Национальная нетерпимость, как правило, сопутствует малообразованности и низкой культуре. Сколько раз в своей жизни я встречал людей, готовых до последней капли крови биться с евреями, но не умеющих отличать их даже от татар. Иногда казалось, что подобные воители готовы поверить, что у евреев есть рога и копыта. Многие, наверное, удивятся, но просто по типу лица армянина обычно можно отличить от грузина, а таджика – от казаха.

В подобных ситуациях я вспоминаю случай из своей юности. В нашей школе учились в основном дети технической интеллигенции – инженеров, научных работников, и, хотя не все были русскими, но национальностью никого не попрекали. С другой стороны, отсюда и не было принято стесняться своей национальности или скрывать её. Вообще атмосфера была очень рабочей и демократичной. Должны были пройти годы, прежде, чем я понял, каким редким и хорошим исключением из общего правила была наша школа.

Так вот, учился в нашем классе мальчик, назовём его Аркадий, с национальностью, однозначно написанной на его лице с большим семитским носом. Бывало, скажет ему кто-то без всякой задней мысли: «Аркаша, вот у вас, евреев…» – тут он начинал кипятиться: «Я русский! Я паспорт принесу!» (Анекдот о том, что при погромах бьют не по паспорту, а по физиономии, появился позже.)

Как-то у Аркаши начался на стороне роман с девочкой Инночкой, которая была соседкой моей школьной подруги Ленки (до сих пор дружим, скоро уж сорок лет). На самом деле наш герой был влюблён в совсем другую барышню, но так как последняя не отвечала взаимностью, он начал, в качестве запасного варианта, разрабатывать более отзывчивую Инночку, которой и сам, к тому же, давно нравился. Ехидная Ленка по этому поводу называла свою соседку «дублирующий состав».

Звонит мне однажды весело ржущая Ленка, раз пять начинает по новой рассказывать, как от неё только что ушла плачущая Инночка, но всякий раз срывается на смех чуть ли не до икоты и поросячьего визга. Вот так: Ко мне сейчас Инночка приходила… гы-гы… плакала… гы-гы-гы… так сильно плакала… гы-гы… трагедия у неё…гы-гы-гы-гы-гы-гы-гы…

Помню, меня тогда даже укололо подобное жестокосердие – у человека горе, а ей смешно. Но, потихоньку, успокоившись, она сумела начать более-менее связный рассказ.

Оказалось, соседи у Ленки – антисемиты. В доме у них постоянно обсуждались евреи – какие они гады, и как Россию распродают оптом и в розницу. До поры Аркашу бог миловал, но однажды сидели они вдвоём, ворковали, как голубки на помойке, и тут чёрт дёрнул Инночку заговорить на еврейскую тему. Бедный Аркаша держался-крепился, бледнел, краснел, переливался всеми цветами радуги – наконец, не выдержал и сказал: «Инночка, а ведь я – еврей!» Потом заплакал и убежал. Рыдающая Инночка, в свою очередь, побежала изливать горе к соседке Ленке. Захлёбываясь слезами и соплями, она говорила, что евреи, конечно, гады, но Аркаша не такой, он хороший – ведь и среди сволочей попадаются иногда хорошие люди.

Ленка сперва слушала с недоумением, потом начала похрюкивать. Это когда человек из последних сил пытается сдержать смех и издаёт такие всхлипывающие звуки. Наконец, не в силах терпеть далее, Ленка засмеялась во весь свой громкий голос.

Раздавленная подобной её реакцией, Инночка зарыдала пуще прежнего. Ведь пришла, чтобы излить душу – а её бессовестно оборжали!

Ленка же, которой в глубине души самой было стыдно за этот смех, не могла уже остановиться. Выпроводила соседку и, когда ей показалось, что может уже говорить, стала звонить мне. Но каждый раз, вспоминая, как это всё выглядело, она не могла сдержать себя и начинала смеяться по новой.

Двойная прелесть этой истории заключается в том, что и Ленка – чистокровная еврейка. Только слепой или совсем недоразвитый мог не заметить этого по её физиономии. Или по лицам её родителей и брата.



  • 1
Вы удивительно пишите. Читаю вас недавно, но поводов для комментариев не нахожу. Все написанное созвучно моим ощущениям, восприятию прошлого и настоящего. По именно этому посту хочу сказать, что кроме Одессы и Баку, практически все столицы и областные центры СССР претерпели подобную метаморфозу. Я хорошо знаком с ситуацией в Ср. Азии. Там все то же самое. Элиты этих городов принял практически весь мир, и безусловно Москва. И далеко не все нормально адаптировались в новых условиях. Проиграли в итоге все.

Спасибо. И не только за добрые слова в мой адрес, но и за близкое понимание ситуации. Если бы все думали, как мы с вами, на свете не было бы войн и погромов.

Спасибо за столь объективный и справедливый взгляд на ситуацию, очень достойно написано.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account