avderin


Блог Валерия Авдерина - "Всё, что мне интересно"


Previous Entry Share Next Entry
Фельетон Михаила Кольцова
avderin
Оригинал взят у olena_j в Фельетон Михаила Кольцова
В 20-30 годы коренной киевлянин Михаил Кольцов был самым популярным журналистом СССР. В феврале 1940г. он был расстрелян. В Киеве на Борщаговке  в его честь назван бульвар.
Совсем недавно опубликовали его малоизвестные статьи и фельетоны, написанные ним в Киеве в 1918 году. Именно из-за них автора обвинили в шпионстве и антисоветской деятельности.
Привожу один из фельетонов

Михаил Кольцов

Немцы в Киеве

Германские зарядные ящики и походные кухни впервые загромыхали по киевским мостовым 21 февраля. Большевики уходили через Дарницу, освещая заревом пожаров быстрый путь свой. На улицах потрескивали редкие выстрелы. Это вновь пришедшие расправлялись с застрявшими в городе. Мокрая вьюга стлалась над городом. Жители молчали и ждали.

Немцы пришли с реформами. Они начали реформы с вокзала. Тридцать нанятых германским командованием баб три дня сряду скребли, мыли и чистили темный, грязный, испакощенный киевский вокзал. Полгорода сбежалось на эту диковину, полгорода смотрело с удивлением и тревогой на яростную борьбу мыла и щеток с проплеванными черными вокзальными стенами.

Тревога была не напрасна. Немцы взялись за нас всерьез. В ответственные и критические для самой Германии дни, на пятом году великой войны, под грохот пушек-колоссаль и скрежет танков они не удержались от соблазна любимого занятия и, засучив рукава, принялись отмывать Украину.

Чистили вокзалы, улицы, сады, дома, людей и животных. Мыли тротуары, чистили мостовые, устраивали скверы, строили ограды, бараки, мосты, садовые скамейки. С остервенелым упоением прибивали вывески, плакаты, надписи, номера.


Мыли и скребли старательно, жестоко и бездушно. С лица усталой измученной страны мутным ручьем вместе с пылью и грязью стекала кровь.

Кажется, немцы хотели добра Украине. Кажется, они хотели сделать из нее Европу.
Германии нужно было обзавестись культурной союзницей. И растрепанную всклокоченную хохлацкую голову смешно стригли и причесывали а ля центральная европейская держава.

Были в середине лета такие дни и недели, когда немецкая работа казалась уже не напрасной. Уверенно-упрямые и торопливые германские парикмахеры начали обретать успех. Из приготовительного класса немецкой культуры вымытый и вычищенный Киев стал переходить в первый.

Уже на смену чистильщикам и метельщикам приехали из Берлина новые мастера. Появились германские и австрийские антрепренеры, переводчики немецких пьес, заведующие "Kunst-propagande" на Украине, мюнхенские издатели, франкфуртские кинематографисты и лейпцигские профессора без определенных занятий.

Уже – чудо из чудес! – старый, равнодушный, лукавый Киев стал менять свое лицо и наводить на себя новое, какое-то робко-западное. Уже появилось на улицах что-то от Страсбурга, от Кельна или Будапешта. Уже явились немецкие магазины. "Bier vjm Fass", киоски и вывески. В соловцовском театре веселилась и делала сборы венская оперетка, уже сидели в кафе "Эльдорадо" немецкие кокотки с белыми шеями и длинными крепкими ногами, уже лейтенанты возвращались в полночь нетвердыми ногами, чувствовали себя почти на родине.

Русский революционер Борис Донской дополнил последнюю деталь в общей картине. Он убил германского наместника Эйхгона. Бессильный жест мести и отчаяния, то, что делают сербы в Боснии, индусы в Бенаресе, многочисленные фанатики во всех оккупированных и аннексированных землях.

И когда торжественная огромная процессия с телом фельдмаршала медленно и тяжело двигалась через вечерний притихший Киев, когда за колесницей при свете факелов шли немецкие легионы, казалось, что это – конец, что через труп своего генерала Германия твердой пятой ступила на Украину, что это если не навсегда, то надолго, как в Эльзасе или в Галиции...

Все вышло не так. Необъятное величие империи германской, раздувшись угрожающим жутким пузырем, вдруг лопнуло и растеклось красной горячей жижей восстаний, криков, митингов и социалистических штыков. Жутко закачавшись, каменный императорский истукан беззвучно свалился в пропасть. А за ним свалились и все громоздкие затеи империалистической Германии. Немцам пришла пора самим почиститься – где тут отмыть Украину?

Они стихли. Они замолчали; одиноко и осторожно бродят по улицам уже не своего Киева. Они по-прежнему вежливы и аккуратны, но уже угрюмы и бездеятельны. На ночь они запираются. У них совдеп и они хотят на родину.

Директория открыла для них железную дорогу. Через месяц германских солдат уже не будет на Украине. Мы проводим их молчанием. Не будет приветственных прощальных кликов – хмуро и неприязненно гостили немцы у нас. Но не будет и поношений – ведь отбирая одной рукой хлеб, оккупанты другой вооруженной рукой защищали наши дома и кошельки, охраняли запоры и стерегли наш спокойный сон на тихих улицах.

Мы обещаем только одно: что долго будем помнить их.

  • 1
Именно потому, что многие киевские еврем хорошо помнили немцев в 1918 году, они в 1941 остались в городе...

Edited at 2013-04-22 05:24 pm (UTC)

Да, я помню в "Тяжёлом песке" Рыбакова бабка заявила всем домашним, что она жила уже при немцах - и они очень даже неплохие ребята. В результате её упрямства и подобного настроя погибла вся семья.

Мне бабушка рассказывала об этом. Анатолий Кузнецов в "Бабьем Яру" тоже писал об ожидании немцев многими киевлянами, в том числе и евреями. Советской пропаганде не доверяли.

Необычный взгляд на "интервентов". Сохранил этот материал у себя в журнале, для памяти, так сказать.

Самое интересное, что в момент написания этого материала Кольцов вовсе не был частным лицом, обычным киевским обывателем. Он был членом советской миссии при немецком командовании на Украине. Он уже был достаточно известным большевистским деятелем. Зная это, удивляешься ещё больше.

Дело в том, что, возможно, на тот исторический момент германцы и не были такими уж "врагами". Скорее, уж "тяжким наследием царизма", развязанной им войны. На носу было подписание Брестского мира. Да и вообще, время было смутное. Вот и "прокатило".

Тем более, как оказалось, рукописи не горят, о чем и напомнили автору в 1940-м году. Тогда политическая ситуация по отношению к тем же немцам была уже иной.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account